Израиль назначил себе нового главного врага

Нет, не Америкой — для нее пока что актуальнее представить результаты войны с Ираном как свою безоговорочную победу, хотя Тегеран не только не собирается сдаваться, но и готов к длительной эскалации конфликта. Новую цель намечает Израиль — там уверены (точнее, делают вид и уверяют в этом американцев), что по итогам военной кампании Иран как минимум надолго будет выведен из строя и перестанет представлять из себя точку сборки всех сил сопротивления израильским планам. Поэтому у Израиля уже есть кандидат на место главного врага, или, говоря его языком, "главной угрозы безопасности еврейского государства". Кто же это? Страна, которая всего век назад владела территорией, на которой сейчас находится Израиль, то есть Турция.

Да, если раньше разговоры о потенциальной "турецкой угрозе" вели в основном отдельные израильские аналитики, то сейчас об этом говорят политики-тяжеловесы. Бывший премьер Нафтали Беннет на днях прямо угрожал Турции, заявляя, что после Ирана она может стать следующей целью. Страна НАТО, американский союзник — и ей бросает вызов пусть и любимый, но все-таки ведущий войну сразу на несколько фронтов Израиль? Головокружение от успехов?

Нет, попытка остановить негативное для себя развитие событий. То, что Израиль (в том числе руками Америки) творит в регионе, не может оставаться без последствий. Разочарование в США как гаранте безопасности со стороны арабских монархий — это лишь часть процесса, и перестройка архитектуры безопасности региона после иранской авантюры неминуема. Авраамовские соглашения, на которые делали ставку Нетаньяху и Трамп, — процесс примирения Израиля с Саудовской Аравией и другими арабскими странами — были похоронены еще под руинами Газы, но атака на Иран сделала их в принципе невозможными. Арабам нужны союзники, в том числе региональные, и тут на первое место выходит Турция, которая всегда напоминала о временах Оттоманской империи и о том, что Иерусалим для нее — не чужая земля.

Речь не о турецких планах возвращения контроля над Палестиной, но о том, чтобы стать в глазах мусульман, и в первую очередь арабов, главным защитником палестинцев и борьбы за Иерусалим. На это место всегда претендовал Иран — даже будучи не арабской и не суннитской страной, он больше всех делал для поддержки сопротивления. Но если сейчас Иран хотя бы на время устранят с мировой арены, то суннитская Турция будет стремиться стать центром объединения усилий исламского мира — вот как рассуждают в Израиле.

Из-за геноцида Газы Турция действительно ужесточила свою политику в отношении еврейского государства: Эрдоган называет Нетаньяху Гитлером (тот отвечает ему тем же), прекращены торговые связи. Но Израиль недоволен не этим, а военной угрозой, которую он ожидает от Турции. Ведь именно об этом говорит Беннет: "Израилю, возможно, придется начать войну против Турции после того, как разберемся с Ираном. Мы должны быть уверены в том, что никто не создаст новый исламистский альянс. Это зависит от Турции. Мы не будем сидеть сложа руки, если они попытаются окружить нас террором".

То есть страна, которая устроила геноцид Газы и прямо сейчас атакует Иран и Ливан, угрожает государству, которое является союзником ее главного покровителя? И что это за "исламистский альянс" во главе с Турцией? Это новая "страшная угроза" для Израиля, которую там сейчас активно обсуждают, так называемый суннитский блок в составе Турции, Саудовской Аравии и Пакистана. К нему же могут примкнуть Египет и Катар. То есть, получается, альянс самых богатых стран исламского мира (Саудия и Катар) с самой сильной в военном плане (Турция) и с единственной ядерной державой (Пакистан) плюс самая густонаселенная из арабских стран, к тому же соседняя с Израилем (Египет). Чтобы предотвратить складывание подобного альянса, Израиль и грозит Турции превентивным ударом.

В реальности же пока никакого "суннитского блока" нет — есть военный договор о взаимопомощи между саудитами и пакистанцами, есть процесс восстановления отношений между Турцией и Египтом, есть уменьшение противоречий между Катаром (близким партнером Турции) и Саудовской Аравией. Все эти процессы начались до нападения Израиля и США на Иран и вызваны как раз осознанием того факта, что американцы все активнее поддерживают экспансию Израиля: в Газе, Ливане, Сирии. Разговоры о великом Израиле снова становятся реальностью ближневосточной политики, и это не может не подталкивать к сближению исламские страны, между которыми в других ситуациях хватает противоречий. Отношение к той же Турции у арабов очень неоднозначное — и раньше ее попытки поднять панисламское или неоосманское (по названию последнего халифата) знамя не вызывали всеобщего энтузиазма. Но сейчас происходят мощнейшие геополитические потрясения и арабы хотят ослабить свою зависимость от внешних игроков, точнее, от самого главного из них — США. Турция на их фоне воспринимается уже почти как своя, и уж точно не как чужая, не как покровитель Израиля.

Но готова ли к такому вызову Турция? Эрдоган осуждает удары по Ирану и напоминает о необходимости исламского единства, но страна входит в НАТО и является военным союзником США. В свое время, в 50-е годы, американцы и англичане уже создавали своеобразный исламский военный блок — да, тот самый Багдадский пакт. В него входили Турция, Иран, Ирак, Пакистан и Великобритания. Ирак выбыл первым, после революции 1958-го, и хотя пакт СЕНТО (Организация центрального договора) просуществовал еще два десятилетия, своей роли он не сыграл.

Изначально смысл был в военной интеграции стран вдоль южной границы СССР. Уже в 60-е годы Иран и Пакистан пошли на улучшение отношений с Москвой, да и Турция искала пути взаимовыгодного экономического сотрудничества с Советским Союзом. СЕНТО была окончательно похоронена Исламской революцией в Иране — и с тех пор все военное сотрудничество между его бывшими участниками строилось на двухсторонней основе. Принадлежность к военным альянсам сохранила только Турция — потеряв СЕНТО, она осталась в НАТО. Но в последние годы Турция строит еще один альянс — потенциально военный.

Нет, речь не о выдуманном в Израиле "суннитском блоке", а о реальной Организации тюркских государств (ОТГ), которая с момента создания в виде почти что клуба принадлежащих к тюркской культуре стран прошла большой путь, подойдя к проведению уже совместных военных учений. Три страны из числа участников ОТГ имеют общую границу с Ираном (Турция и Азербайджан, а также являющийся наблюдателем Туркменистан), но и для трех среднеазиатских государств Иран имеет значение. Понятно, что нападение на исламскую республику им не нравится — однако однозначно осуждать его они не стали. На встрече министров иностранных дел стран ОТГ в Стамбуле они выразили обеспокоенность эскалацией насилия на Ближнем Востоке, не назвав агрессоров по имени, но "резко осудили" удары по территории Азербайджана и Турции. Якобы иранские, хотя в Тегеране неоднократно заявляли о том, что не имели намерений бить по территории этих стран.

Осторожная позиция ОТГ на поверхности — с бывшими советскими республиками активно ведут работу США и Великобритания, в некоторых из них сильны позиции Израиля, также есть большие связи со странами Залива, да и сама Турция не хочет обострять отношения с англосаксами. Получается что на словах Анкара осуждает американо-израильскую агрессию, но созданная ею организация не спешит демонстрировать свою принципиальную позицию. Потому что ее нет, точнее, она пытается остаться в стороне от происходящего буквально у ее границ.

Но тогда о каком потенциальном военном союзе — в смысле защиты интересов всех его участников — можно говорить? Если, конечно, речь не идет о завуалированной попытке создать условия для возникновения новой СЕНТО, то есть военной организации, сдерживающей Россию на юге. Понятно, что ни о чем таком никто из участников ОТГ вслух сейчас не думает, но если в СЕНТО за всех хотела думать Британия, то кто сейчас определяет курс тюркского объединения?