"У тех из нас, у кого есть дети, нет такой кровожадности, как у тебя, бездетный странный тип... Из-за того, что ты решил в своем темном, подвальном углу снова посмотреть на взрывы бомб, погибли семь военнослужащих".
"Странный тип", к которому обращена ненависть известной консервативной журналистки Мегин Келли (она, к слову, дважды брала интервью у Владимира Путина), — это сенатор от штата Южная Каролина Линдси Грэм. Прежде всего он заклятый враг России. Но теперь стал врагом еще и Америки, точнее, той ее части, которая шокирована нападением на Иран. Это большинство: новую войну на Ближнем Востоке называют самой непопулярной в истории США, а Грэм — ее главный сторонник и лоббист перехода в фазу наземного вторжения.
"Я возвращаюсь в Южную Каролину и прошу американцев отправить своих сыновей и дочерей на Ближний Восток", — грохочет Грэм. Келли, состоя в одной с ним партии, называет сенатора "маньяком-убийцей".
Именно Грэм назначен молвой главным ответственным за происходящее после президента Дональда Трампа, поскольку был тем, кто надоумил его подписаться на эту авантюру, причем не только сам уговаривал, но и Израиль консультировал, как найти подход к хозяину Белого дома. По форме это государственная измена — учить иностранцев, как повлиять на главу своего государства. Но в США лоббизм поставлен на поток и обложен налогами — и Грэм ничуть не скрывает своей работы на Израиль, даже гордится ею. Суждения о ведущей роли сенатора в развязывании новой войны основаны на его же признательных показаниях.
"Если кто и оказал огромное влияние на решение Трампа атаковать Иран, так это Грэм", — констатируют в Politico. Того же мнения придерживаются в The Wall Street Journal, это газета республиканской и "ястребиной" направленности, однако происходящим на Ближнем Востоке шокированы даже там.
По сути это поиск крысы. В свое время вокруг Трампа сплотилась та часть Республиканской партии, где не хотели новых войн и интервенций, — и теперь там пытаются понять, как же так вышло. С первых дней операции в Иране тасовались версии, шли расследования, перебирались кандидатуры на роль агрессора-закоперщика, толкнувшего президента на скользкую дорожку. Но очевидных кандидатов не было. Кого ни спросишь — все были против. Даже ведущий "ястреб" администрации — госсекретарь Марко Рубио — проявил нейтралитет, поскольку хотел сосредоточиться на Венесуэле и Кубе.
Одно время главным подозреваемым числилась глава аппарата Белого дома Сьюзан Уайлс по кличке Ледяная дева. Женщина она жесткая, решительная, в ходе прошлогодних ударов по ядерным объектам Ирана сидела в совещательной комнате рядом с президентом. Но проверка показала то, что Уайлс, наоборот, старается смягчить зловредное влияние Грэма, чтобы бомбардировки не перешли в наземную операцию. Ее профессия — выборы выигрывать, а иранская авантюра сулит республиканцам разгром на ноябрьских выборах в конгресс.
То есть новая война — это такая шляпа, за которую никто не хочет брать ответственность. Только посол США в Израиле Майк Хакаби настроен крайне воинственно, но он, будучи влиятельным ветераном партии, никогда не был особенно близок к Трампу. А вот Грэм, к сожалению, вовремя подсуетился, втерся в доверие, гадюкой пригрелся на груди. Сенатор от штата Кентукки Рэнд Пол (тоже республиканец, но полная противоположность Грэма — самый приятный человек в этом их сенате) уже предложил законодательно запретить коллеге играть в гольф с Трампом. Увы, поздно.
Эта история о том, что санитарно-эпидемиологическую обработку от паразитов человека и его жилища нужно проводить тщательно и вовремя. Клопов — травить, борщевик — мульчировать, рак — вырезать под корень, пока не дал метастазы, а к Линдси Грэму применять все доступные методы для надежности.
Этот сенатор по заслугам удостоен в России особой "чести" и включен в список террористов и экстремистов: ветеран холодной войны, который до сих пор с нее не вернулся, чаще всего грозит сухощавым кулачком именно в ее сторону. Он русофоб, интервенционист и попросту сволочь, но живуч: если для злодеев его круга приход эры Трампа стал катастрофой, то этот достиг пика влияния.
Имя тем злодеям — неоконы. При президенте Буше-младшем они были ведущим "крылом" Республиканской партии и верили в право США вводить войска куда угодно ради "конца истории", провозглашенного их карманным философом Фукуямой. Смена вех на изоляционизм и примирение с Россией при Трампе оказались для них неприемлемы настолько, что они стали единственной заметной группой республиканцев, кто ушел в раскол и начал поддерживать демократов.
Грэм должен был пройти по тому же пути — к чертям собачьим на свалку истории, так как выделялся страстью к интервенциям даже на фоне неоконов и слыл лучшим другом покойного сенатора Маккейна, который всей душой ненавидел две вещи — Россию и Трампа. Но вместо этого он переметнулся, когда стало понятно, что Трамп неостановим, и предал ради этого все, что мог, — память друга, клятвы соратникам, чужие ожидания и чувство собственного достоинства. Любо-дорого было наблюдать, как новый президент США унижает Грэма, сначала обнадеживая насчет поддержки его русофобских инициатив, а потом уничтожая плоды трудов сенатора-маньяка.
Казалось, Грэм терпит и продолжает заискивать из страха потерять кресло: если бы президент поддержал на праймериз другого республиканца, старый "ястреб" рисковал вылететь на пенсию. Однако кое-кого он, оказывается, не предал — Израиль как заказчика и своих спонсоров из числа производителей оружия, которых в штате Южная Каролина особенно много. Сенатор не просто угодничал, он ждал — и дождался возможности воспользоваться слабостью Трампа. Непримиримое отношение к Ирану — это именно слабость. Шоры, из-за которых президент США позволил втянуть себя в войну, из которой непонятно, как выбраться без потери лица.
"Его пример другим наука": один пес войны в толпе миролюбов может всех перегавкать, если не изолировать вовремя. Окружение Трампа называло сенатора-подлизу за глаза "бледным стремным дедом" и не относилось к нему серьезно, а он всех переиграл, и теперь "трампизм" подсчитывает убытки.
Остается надеяться, что зло все же будет наказано, поскольку надеяться на восстановление справедливости (в данном случае в отношении Ирана) в современном мире бессмысленно. Это хорошо, что Грэм громогласно берет на себя ответственность за самую непопулярную войну в истории США. Еще до ее начала сенатором были недовольны 57 процентов республиканцев Южной Каролины, а в затылок дышал конкурент — Марк Линч, который строит кампанию на том, что Грэм слишком много времени уделяет конфликтам на других континентах и слишком мало — жителям своего штата.
Ноябрь покажет, кто где врал. Если не случится чуда (такого, например, что персы низвергнут аятолл и провозгласят Трампа своим императором), Грэм проиграет праймериз вне зависимости от того, поддержит ли его президент. Нападение на Иран сделало "маньяка", "бездетного типа" и "бледного стремного деда" самым ненавидимым сенатором Америки, чего он давно заслужил.
© 2009 Технополис завтра
Перепечатка материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши правила строже этих, пожалуйста, пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.
