Создается ситуация, когда мировая энергетика вследствие геополитических потрясений последних лет обретает новое и пока еще не до конца понятное качество. Это прежде всего результат санкционного давления Запада на Россию в связи с украинским конфликтом и последствия агрессии США и Израиля против Ирана.
Кто-то предрекает, что с окончанием обоих конфликтов все вернется на круги своя и даже нефть упадет до 30 долларов. Но так ли все просто и поможет ли тут элементарная арифметика? Например, Генеральный секретарь ООН А. Гутерриш недавно заявил, что нефтяные компании за этот год получили на волне войны с Ираном полтриллиона долларов прибыли. Логично предположить, что высокая цена на нефть не уйдет просто так. К примеру, бюджетные проблемы появились у Саудовской Аравии, которой еще предстоит восстанавливать разрушенное в ее энергетической инфраструктуре. Та же цена в 30 долларов станет смертным приговором сланцевой отрасли в США, которая предельно закредитована — а значит, пострадают и банки. И это только часть вопросов, на которые нет ответов.
Принципиально важно то, что западная санкционная модель против российской нефти подходит к пределу, который уже невозможно устранить исключительно политическими решениями. Причем главным ограничителем становится не количество новых рестрикций, а физическое состояние мирового энергетического рынка. Как это ощутили на себе сами западные страны, в особенности европейские, за все надо платить: если доступного топлива недостаточно, попытки искусственно сократить присутствие российских объемов неизбежно начинает создавать проблемы для инициаторов санкционного давления.
Ситуация на Ближнем Востоке только дополнительно акцентирует суть проблемы, придавая ей новые измерения. Любая новая эскалация между США и Ираном (пока Трамп отложил такой вариант с учетом предстоящих выборов 3 ноября), осложнение ситуации вокруг Ормузского пролива или расширение конфликта с участием хуситов в Йемене способны быстро увеличить стоимость логистики и сократить доступное предложение нефти и нефтепродуктов. Для рынка, который входит в зимний период с существенно меньшей страховочной подушкой, это становится системным риском. Помимо всего прочего, данная ситуация крайне выгодна для России, так как Запад сжигает резервы и лишается козырей на переговорах.
Недавняя сделка между президентами России и США по дизельному топливу, а на этом рынке, как оказалось, Россия играет значительную роль, служит хорошей иллюстрацией того, что нам готовит уже ближайшее будущее. В принципе, Трамп мог запретить экспорт своего дизеля, от чего больше всего пострадали бы европейские союзники (и вроде как "поделом предателям", которые не поддержали Трампа в войне с Ираном), но он поступил иначе, пойдя по пути увеличения предложения, благо Россия может себе это позволить. Другой вопрос — это геополитические последствия сделки, в корне подрывающей всю конструкцию санкционного давления Запада на Россию, включая перспективы применения "закона Грэма", который, похоже, оказался мертворожденным. Провиснет и тезис о российском "теневом флоте".
Главное состоит в том, что доля логистики в цене черного золота резко возросла. Так, когда нефть нужна здесь и сейчас, поднялись в цене старые танкеры, имеющие большую грузоподъемность. В десятки раз возросла стоимость страховки и в разы — зарплата экипажей, проводящих суда через Ормуз под покровом ночи. Вполне вероятно, что Трамп прав, когда утверждает, что через пролив проходит прежний объем нефти. Но не всегда и не каждую ночь. Периодически КСИР наносит удары по танкерам недружественных стран. В итоге налицо атмосфера неопределенности, которая не только разожгла аппетиты тех, кто обеспечивает логистику, но и диктует сохранение высокой цены на нефть, пока конфликт не будет окончательно урегулирован. С высокой вероятностью в части контроля над Ормузским проливом это вряд ли скоро произойдет (в отличие от ядерной проблемы Ирана, где всегда на столе давнее предложение России забрать к себе иранский обогащенный уран), а тут еще добавилась проблема контроля хуситов над Баб-эль-Мандебским проливом.
Конфликт в Йемене, в свое время развязанный Эр-Риядом и Абу-Даби, которые с тех пор успели рассориться, вовлекает в свой оборот чуть ли не весь регион и, скорее всего, будет урегулирован только в пакете с новой региональной архитектурой безопасности с участием Ирана, Турции и Исламабада под гарантии внешних акторов, к которым теперь наряду с США следует отнести Китай и Россию.
Заявления представителей крупнейших нефтетрейдеров об исчерпании доступных для распродажи западных запасов важны именно как сигнал изменения энергетического цикла. Ранее накопленные резервы позволяли сглаживать последствия санкционного давления и перебоев с поставками. Но если эта "подушка" будет последовательно использована к концу года, то пространство для дальнейшего давления на российский экспорт резко сузится, если уже не обнулилось. Приходится считаться и с тем, что отмечают некоторые эксперты: если нефтяные резервы государств действительно находятся на низшей точке, то резервы нефтяных компаний заполнены под завязку. Проверить, так ли это, невозможно — это из области коммерческой тайны.
Для Москвы такое положение дел объективно создает дополнительные возможности. Чем выше напряженность и неопределенность на Ближнем Востоке, тем выше стратегическая ценность российских энергоресурсов. Переломной точкой, как утверждают эксперты, может стать начало 2027 года. После зимнего расходования запасов нефти и газа Европа рискует столкнуться одновременно с дорогой логистикой, высокой стоимостью топлива и необходимостью обеспечить нормальное функционирование промышленности, транспорта и сельского хозяйства. Как показывает ситуация с дизелем, достаточно дефицита отдельных видов топлива, чтобы вызвать ценовой шок и социально-экономические протесты.
В результате санкционная архитектура может столкнуться с собственным парадоксом/бумерангом: чем жестче усилия по исключению российских ресурсов, тем выше цена такого решения для Запада. Это уже понял Вашингтон, который работает на упреждение, хотя внешне это выглядит как электоральный маневр. Поэтому к 2027 году энергетический фактор (а есть еще российские минеральные удобрения, на которые приходится около 22 процентов мирового рынка) способен заставить западные государства искать не новые пути давления на Россию, а прагматичные форматы взаимодействия и договоренностей с Москвой. Предел санкционной модели в таком случае определит уже простая физика состояния рынка. Это будет подталкивать Запад — но прежде всего Европу — к завершению конфликта на Украине, тем более что перспектива энергетических договоренностей между США и Россией гарантирует, что российские ресурсы для Европы теперь никогда не будут дешевыми, и это справедливо со всех точек зрения, включая любимую европейцами "зеленую". Одним словом, непросто при таких раскладах будет всем, но европейцам — особенно.
© 2009 Технополис завтра
Перепечатка материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши правила строже этих, пожалуйста, пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.
